– Приехали, – сказала вдруг Алина.
Смоляков не сразу понял, о чем она. Он глянул в окно и спохватился – это же та самая долгожданная, «длинная» – целых двадцать минут – остановка. Облезлый вокзальный домишко венчала вывеска «Смоляковка». Филипп еле удержался, чтобы не захохотать (вот так совпадение!), удержался с трудом, но все же не до конца – расплылся в улыбке. Алина посмотрела на него вопросительно.
– Настроение хорошее, – объяснил Смоляков.
– Это и впрямь замечательно. А теперь… я должна переодеться, – торжественно объявила дама.
– Можно подумать, вы в театр собираетесь, – еще шире улыбнулся Смоляков. – А всего-то – по перрону прогуляться.
– Можно так подумать, – абсолютно серьезно кивнула Алина, и Смоляков понял, что намерений этих не изменить.
Он решил не ждать ее и вышел на перрон, как был, в футболке с надписью «Манчестер Юнайтед», шортах и шлепанцах. Он ведь не собирался в театр.
На перроне смоляковские бабушки продавали фрукты, овощи и прочую снедь. Наиболее деловитые торговки сновали возле тамбуров, предлагая самый ходовой, с их точки зрения, товар:
– Сигареты! Покупаем сигареты!
– Беленькая, беленькая, кто водочки забыл в дорожку?
– Копченые цыплятки холодненькие!
– Мороженое! Фруктовое, шоколадное, с орешками!
Смоляков увидел трогательную худую старушку, возле которой стояло ведро с огромными грушами, и направился к ней.
– Я не люблю груши, – прозвучало сзади.
Он повернулся. Увидел, что Алина действительно переоделась. Была она в кроссовках, джинсах и рубашке навыпуск. И еще в черных очках.
– В театр не годится, – резюмировал Смоляков.
– Смотря в какой, – не согласилась попутчица.